Детский театр балета города Владимира

Анвар Тавобов,
член Союза писателей СССР и России,
лауреат премии имени Н.С. Лескова СП России

---

Не могу вспомнить, как мы с Мадьяровыми познакомились. Встретиться мы в любом случае были должны, так как жили в одном городе и принадлежали к одной волне переселенцев в Россию – самой первой волне, из Таджикистана. Тогда говорили, что эта волна может оказаться «очень нужной и полезной для нового российского государства», я даже где-то в провинциальной печати прочитал слово «благотребной». Впрочем, не особо важно, как это тогда называли – важна суть.

А суть заключалась в том, что и на самом деле составляли ее люди самодостаточные и стоявшие твердо на ногах, которым было что предложить, прежде всего – свои знания, умение и профессионализм. Просто распалась огромная держава, и они, оказавшись на линии разлома, за копейки вынуждены были продать или чаще просто оставить трехкомнатные, четырехкомнатные, а бывало, что и пятикомнатные квартиры в столицах и крупных городах. И вот, вопреки обстоятельствам, веря в свои силы, они отправились искать счастья на российских просторах.

 

Нина Васильевна МАДЬЯРОВА (2016 г.)

Историки будут судить о том, внесла ли та первая волна свой позитивный вклад в развитие великой страны-материка, которую без колебаний выбрали для жизни переселенцы последнего десятилетия двадцатого века, надеясь, что уж с ней-то, Россией, точно ничего не случится, и что она не повторит судьбы своей предшественницы, за мгновенье разбившейся сразу на пятнадцать кусков.

«Волна» не была собрана в единый кулак, по существу никак не была оформлена, не считая общественную организацию, которую не сильно принимали всерьез, и пока что судить о ней, как о явлении, можно лишь по отдельным представителям. Тем, кто не ожидая ни от кого помощи, сами себе создавали условия для самореализации.

Именно такими оказались Мадьяровы – Нина и Валера. Очень трудно в уме разделять этих двух людей, как не разделишь две половинки целого. А они точно таковыми являлись. Потому что без Валеры не состоялась бы Нина, а без Нины не состоялся бы он. Особенно это касается нового, российского, этапа их жизни.

Чтобы это объяснить, тут к месту будет привести одну иллюстрацию, которая лично мне очень много о них объяснила. Вы представьте себе – человек едет из Владимира в Киргизию, куда-то в горный район. Мобильников еще не было, и, по-моему, не было пока что в их съемной квартире, которая располагалась в древнем городе с куполами золотыми и малиновым звоном, Владимире, даже простого телефона.

И вот в окружении гор, создающих иллюзию оторванности, особенно по вечерам, видимо, в постоянных мыслях о ней, он хочет там найти хоть какую-то ниточку, которая бы в этот миг их обоих связала. Семинар (или что-то в этом роде) проходил в читальном зале местной библиотеки. И увидев на полках справочную литературу, просит разрешить ему взять том Большой советской энциклопедии. Открывает, находит страницу, на которой, в статье о Таджикской ССР, рассказывается о таджикском академическом театре оперы и балета имени Садриддина Айни. Там, в числе ведущих солисток, указано имя Нины Васильевны Мадьяровой, его жены.

В этом эпизоде содержался определенный подтекст. Дело в том, что поездка была частью проекта, который осуществляло Российское представительство Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Содержанием проекта было посещение ряда бывших советских республик и некоторых регионов России группой активистов всероссийского общественного движения «Форум переселенческих организаций». Немного отвлекусь и поделюсь воспоминанием, что я, хотя и отчасти, присутствовал при создании этого движения, так как в декабре 1996-го года мне довелось участвовать во встрече вынужденных переселенцев Владимирской области с гостьей из Москвы Лидией Ивановной Графовой, широко известной журналисткой «Комсомольской правды» и «Литературной газеты». Она-то и была организатором и бессменным руководителем этого общественного объединения, которое очень быстро стало даже международным.

Выступление Лидии Ивановны настолько вcех заинтересовало, что буквально через неделю два десятка энтузиастов снова встретились, но уже на учредительном собрании по созданию областной общественной организации вынужденных переселенцев. На этом собрании я не присутствовал и когда узнал, что Валера был избран руководителем правления, то искренне порадовался за него. А вскоре он был включен в состав исполкома «Форума…»

И тут у него начались бесконечные поездки на семинары, конференции и прочие мероприятия. И все это в сочетании с работой в регионе в рамках созданной им юридической приемной, встреч с сотрудниками миграционной службы и органов муниципальной власти. Одним из «прочих» мероприятий как раз и случилась поездка в Киргизию. Валера записался в эту группу, чтобы не только ознакомиться, как обустраиваются соотечественники, прибывшие в Россию, подобно ему, после распада СССР, но и узнать о ближайших перспективах того грандиозного переселения, которое началось на рубеже 90-х гг. и все никак не заканчивалось.

А подтекст состоял в том, чтобы ненавязчиво привести своим коллегам по поездке из других российских регионов пример интеграции вынужденных переселенцев во Владимирской области, да и показать сотруднику главного подразделения ООН, курирующего это направление международной жизни, какие специалисты прибывают в Россию. И конечно, упоминание имени Нины в главной энциклопедии страны явилось для всех участников поездки не только сюрпризом, но и ее своеобразной визитной карточкой. Это был второй и, возможно, последний случай использования Валерой столь весомого аргумента для представления Нины. Во Владимире за нее говорили результаты ее работы. Но о первом случае – чуть ниже.

Валера рассказывал эту, «киргизскую», историю не однажды. Конечно, в отличие от меня он ничего психологически в ней не обосновывал, преподносил это, как подобающее проявление гордости за свою супругу, достигшую значимых высот в том непростом искусстве, что из зрительного зала кажется легким и воздушным, но в коем каждая пядь творческого пути дается через большое преодоление. Кому-то его рассказ мог показаться необычным, у кого-то, возможно, это вызывало даже усмешку  – с каждого спросится по мыслям его. Но я, как и все наши земляки, переселенцы, всё понимал.

А теперь, когда Нины уже шесть лет как нет, а Валера жив памятью о ней, и, как всегда, полон планов по продолжению ее дела, я решаюсь прямо писать о том, что думал тогда, глядя на них. Об их огромной любви.

2.

Помню, как они переезжали в очередную съемную квартиру во Владимире. Мы, друзья, помогали им перевозить вещи. Часто я шутил, вспоминая об этом эпизоде, что целыми ящиками переносил балетные ноты — их оказалось очень много — уйма ящиков с музыкой и, вероятно, партитурой (простите меня за незнание). А сейчас я знаю, что под эту музыку, вывезенную из Душанбе начала девяностых, из квартиры их, располагавшейся в доме на «повороте аэропорта» — месте, оказавшемся удобным для блокпоста с автоматчиками, — обучились балету уже как минимум два поколения владимирских детей.

Простреленные стекла, пули в стене, визит в квартиру вооруженного человека, который принялся стрелять очередями прямо из их окна по блокпосту, сооруженному боевиками на пересечении улицы, ведущей из аэропорта, и проспекта им.С.Айни, ведущего в центр города. Так что это не метафора, что Мадьяровым удалось увезти от гражданской войны балетную музыку, и спасти. Если опираться на факты, то это самая настоящая жизнь.

3.

Нина заранее знала, чем она займется во Владимире, ибо Валера уже проторил ей дорогу во время двух командировок из Душанбе, маршруты которых он специально спланировал через Москву, чтобы навестить ее брата, Михаила Белана, обосновавшегося с семьей — супругой Ириной и двумя детьми — во Владимире. Михаил, талантливый художник и, кроме того, — ответственный секретарь республиканской газеты «Комсомолец Таджикистана», оказался весьма «ко двору» в ходе формирования редакции новой областной газеты «Владимирские губернские ведомости».

Но самое главное, что их родители пожелали в старости жить в окружении детей и внуков. А Нина всегда была очень ответственной по отношению к отцу и матери, что, собственно, тоже прочитывалось в ее облике, потому что ответственность и обязательность в свой черед накладывают нравственный отпечаток на внешность человека. Тем более, что по происхождению родители были с глубокими, довольно строгими, традициями, особенно в том, что касается семейных ценностей, — они из кубанских казаков.

Здание, где разместилась редакция, находилось в самом центре Владимира, и Валера, не зная город, не упускал случая зайти к Михаилу на чашку чая. И вот однажды, идя из областной библиотеки, где искал какие-нибудь материалы в местной прессе (объявления, публикации) о «чём-нибудь хореографическом», и, проходя мимо неприметного двухэтажного здания, он, по сложившейся уже привычке, бросил взгляд на вывеску при входе и остановился, как вкопанный.

На вывеске была надпись: «Владимирская городская хореографическая школа». Валера зашел в кабинет директора, где рассказал о сценическом и педагогическом пути Нины и упомянул о «визитной карточке» в энциклопедии. Зайдя через пару дней к директору, Валера получил твердое заверение о приеме Нины на работу. Разумеется, все походы и расспросы были прекращены. Та поездка во Владимир была весной 1993-го года, учебный год начинался 1-го сентября, так что Нина все успела.

Китри – Нина МАДЬЯРОВА, Базиль – Владимир ГОЛОВ,
балет «Дон Кихот». ГАТОБ им.С.Айни (Душанбе. 1975 г.)

Почему, переезжая в Россию, Мадьяровы не поехали, к примеру, в Санкт-Петербург? Ведь Нина все равно рассчитывала учить детей классическому танцу и со своей «вагановской» школой, приобретенной за время сценической карьеры, она имела весомые основания для приема на работу в прославленное учебное заведение.

Это вопрос, и журналисты, писавшие о Нине, конечно, им задавались. В далеком от центра России театре, носившем непривычное для русского слуха имя Садриддина Айни, с конца 50-х гг. балетная труппа прочно встала на путь следования классической вагановской традиции.

Так произошло благодаря возвращению в Душанбе двух выпусков – с разрывом в два года —  Ленинградского хореографического училища имени прославленной балерины – Агриппины Вагановой. Это были так называемые «национальные» группы, которые комплектовались преимущественно в республиках Средней Азии в целях поднятия культуры и искусства. Конкурентов в балетной труппе театра у них не оказалось от слова «совсем», поэтому прибывшее пополнение быстро заняло вакансии солистов всех категорий.

Кстати, в свое время, когда Нина была еще девочкой и успешно занималась в хореографической студии при театре оперы и балета, она тоже была рекомендована в Вагановское училище. Но не сложилось: родители не рискнули отправить 9-летнего ребенка в столь дальнюю «командировку» да еще на 8 лет. Однако, от судьбы не уйдешь. Дело в том, что с возвращением вагановских выпускников немногочисленная прежде балетная труппа театра оказалась под мощным влиянием своих новых коллег, которое безмолвно и ненавязчиво осуществлялось на ежедневных уроках и репетициях.

Нина, будучи ученицей старших классов балетной школы при театре, уже принимала участие в репертуарных спектаклях и потому глубоко восприняла все тонкости вагановской школы, представляющей собой, как пишут в балетных энциклопедиях, строго выверенную технику, гармонично сочетающую в себе четкость линий, выразительность движений и эмоциональную наполненность. Все эти качества она пронесла через всю свою сценическую, а потом и педагогическую жизнь в балете.

Даже в облике самой Нины Мадьяровой можно было обнаружить эту некоторую строгость, четкость и выразительность движений — даже во взгляде, всегда сосредоточенном, в посадке головы, не говоря уже о  немногословности и выверенности ее речи.

Думается, что в Питере это бы оценили, приняли бы ее за свою. Но мне кажется, тут выбор самой судьбы, а не человека. Во-первых, как я уже писал, во Владимире уже обосновался, после переезда, ее брат с семьей и готовился к приему их родителей. А во-вторых, Нина, с ее опытом, талантом и характером, была нужна на Владимирской земле.

О владимирцах нам разное говорили, когда мы там оказались. За шесть лет жизни в этом городе я уяснил достаточно для того, чтобы сделать собственные выводы. Владимирцы, может быть, не улыбаются сладко, когда встречают, но если действительно убедятся, что человек приехал жить с чистыми помыслами, что он порядочен, то по прошествии времени меняют представление о нем на хорошее, притом навсегда. И это лучше, чем наоборот.

Нина приехала с самыми чистыми помыслами. И готовыми планами, которые вскоре взялась воплощать.

4.

Не стану на коротком пространстве рассказывать всю историю создания ими студии, а в последующем, после многих трудов, и детского театра классического балета, которому в дальнейшем было присвоено звание «образцовый». Об этом много написано другими. Я лишь скажу о том, что сам наблюдал в девяностых, когда мы тесно общались. Помню, что благодаря Валере, нацеленность на воплощение мечты, довольно скоро приняла конкретные, плановые очертания. Оказалось, в равной степени это их общая мечта, она жила в них обоих. Тогда мы все знали, что разговор с Мадьяровыми на любую тему, непременно сведется к балету.

Объясняется это, впрочем, легко. Валера сам из семьи музыканта. Его отца, Усмана Мадьярова, главного дирижера симфонического оркестра Таджикской филармонии, прошедшего всю Великую Отечественную войну, отслужившего еще три послевоенных года и закончившего, наконец, Ташкентскую консерваторию, направили в Афганистан в качестве советника при департаменте культуры. Миссия была сугубо мирной.

Историю организации первого музыкального оркестра в Кабуле позже описали подробно в журнале «Огонек», вышедшем тогда с цветным портретом Усмана Мадьярова на обложке. Но мне запомнилась такая подробность, не описанная, разумеется, в журнале, но рассказанная Валерой во Владимире. Успехи первого в Афганистане эстрадного оркестра были замечены руководством страны, и певцы, музыканты с их руководителем были направлены на зарубежные гастроли в Чехословакию.

На обратном пути они возвращались через Душанбе, где дали два концерта, послужившие своего рода отчетом Усмана Мадьярова о проделанной работе перед руководством республики и музыкальной общественностью. Концерты произвели большое впечатление на зрителей: «Как, разве в Афганистане есть эстрада?!» А мне это воспоминание Валеры, разумеется, присутствовавшего на обоих концертах, сразу напомнило заголовок публикации о коллективе Нины в детском выпуске «Антре» журнала «Балет»: «И во Владимире есть балет!»

Эстрада… балет… Согласитесь, что Валере повезло с отцом и женой, ставших своего рода «Колумбами» в таких различных жанрах искусства и совершенно при различных обстоятельствах. И сам он проникся интересом к классической музыке, оперным и балетным спектаклям еще когда был подростком. Поначалу он приходил к отцу то в филармонию, то в театр, поскольку многие оркестранты работали на «два фронта» из-за дефицита тех лет музыкантов классического направления.

Продолжил свои посещения театра он и после окончания школы и поступления на истфак университета, благо факультет тогда располагался в главном корпусе в сотне метров от театра. Час-полтора после окончания спектакля или генеральной репетиции он проводил в компании с двумя ровесниками, один из которых играл в оркестре, а другой был концертмейстером в балетной труппе и «по совместительству» — младшим братом уже начавшей блестящую карьеру будущей прима-балерины мировой известности Малики Сабировой.

Но как-то через некоторое время Валера начал замечать, что друзья стали сокращать их встречи и куда-то торопиться. А на его недоуменный вопрос, они, переглянувшись, ответили, что, мол, дела, извини. «Ларчик» открылся чуть позже, когда Мурат, брат Малики, сказал перед очередным уходом: «Валер, ты извини, там нас девочки ждут, балетные. Провожать их будем. Кстати, а у тебя там, в университете, девушка есть?»

Валера ответил, что пока нет, да и занятия во вторую смену, все быстро разбегаются по домам и общежитиям. «Ну так давай, мы тебя познакомим. Тут есть одна, пашет, не разгибаясь, ни с кем не встречается. А мы тебя порекомендуем. Ты ведь знаешь, когда репетиции кончаются. Поднимайся на второй этаж, где гримерки солисток. А мы ее предупредим, а то испугаешь еще». Какие затем последовали подробности, Валера и сам, вероятно, не все вспомнит, но в итоге произошло главное: они с Ниной объединили свои две жизни в одну.

Уже много лет зная Валеру, считаю, что не случайно он получил образование историка и совсем не случайно в будущем преподавал философию. Во Владимире мы часто собирались в компании земляков—переселенцев, много спорили. Мы в то время были эмоциональны, а он отличался здравым смыслом, его рассуждения отличались логикой и обоснованностью. Мы порой пребывали словно в замкнутом кругу, не зная, как из него выйти. А Валеру я растерянным не видел.

Говоря, в основном, о себе, он между строк предлагал также всем нам, тем, с кем его сблизила общая беда, не ограничиваться одним обсуждением проблем, но пользоваться естественными преимуществами исторического момента, в котором волею судеб мы оказались. «Такие преимущества имеются, потому что иначе быть не может, это диалектика» — мне запомнились эти его слова. Думая о тех годах позже, я вспомнил некоторые эпизоды. Вот мы едем с ним в нетопленном вагоне электрички в Москву, каждый по своим делам. И он мне протягивает книжицу с желтой обложкой, в которой перечислены некоммерческие организации – там были их сотни.

Позже в российских газетах начали печатать объявления о конкурсах, и Валера быстро освоил науку составления заявок на гранты (а это тоже непростое дело, со многими подводными камнями, которые нужно уметь обойти). Все это делалось ради балетной студии, в будущем – Владимирского детского театра балета. Но, конечно, фундамент этих знаний был заложен на семинарах и краткосрочных (по 3-4 дня) курсах, проводившихся «Форумом переселенческих организаций». Первая же составленная им заявка на грантовый конкурс по тематике «Форума…», то есть оказание помощи вынужденным переселенцам в их интеграции в российские реалии, стала одним из победителей и получила заявленное финансирование.

Содержанием проекта было обучение компьютерной грамотности специалистов-бухгалтеров из числа вынужденных переселенцев. Хотя по прибытию в Россию многие из них устраивались на работу по специальности, но сразу же сталкивались с трудностями при освоении российского бухгалтерского законодательства, особенно в уже повсеместно применявшемся, в отличие от бывших советских республик Средней Азии, компьютерном варианте.

Организовав учебный процесс для более ста слушателей курсов, Валера перевел дух и обратился к заботам Нины. А в ее студии заботы прибавлялись с каждым годом и главной заботой стало отсутствие костюмов для все увеличивающегося репертуара. На уровне 2-3-4-летнего обучения из положения выходили силами мам и бабушек учеников, но далее требовались костюмы, изготовленные с профессиональным качеством.

Нина видела, что из владимирских детей может получиться толк, однако камни в украшениях, будь они хоть полудрагоценными, выглядят совсем по-другому, обрамленные достойной оправой, в данном случае – в сценических костюмах. В Душанбе театр оперы и балета имел свои пошивочную и сапожную мастерские, во Владимире о чем-то подобном нельзя было и мечтать: у областного драмтеатра была своя специфика, у ансамбля народного танца «Русь» — своя.

Ту брошюру с перечнем организаций-грантодателей Валера давно изучил и надолго отложил в сторону, так как единственным адресатом, куда можно было в то время обратиться с заявкой по тематике Нины, являлось Министерство культуры России. Понятно, что это ведомство является самой высокой в стране инстанцией в своей сфере и обращаться туда с проектом финансирования пошива или приобретения 10-15-ти костюмов означало с большой вероятностью получить отказ из-за незначительности цели заявки. Кроме того, вызывало опасение и объявленная сумма заявки – 250 тыс.рублей, что значительно превышало стоимость костюмов, необходимых для имеющегося тогда репертуара.

А приобретать впрок, на непоставленные еще номера, можно было получить в итоге серьезное замечание, а то и обвинение в нецелевом расходовании грантовых средств, и надолго, если не навсегда, испортить свою репутацию. Поэтому, после долгих обсуждений, Нина и Валера составили проект с несколько витиеватым названием его цели – «проведение эксперимента по созданию профессиональной  балетной труппы на базе балетной студии».

Как идея, проект детского театра балета уже складывался у них в сознании, но сейчас он был преждевременным, поэтому они заменили слово «театр» на «труппа». На том исполнительском уровне учеников это было вполне достижимо. Их расчет оправдался! Через несколько месяцев они получили информацию от оргкомитета о победе в конкурсе. Но… Почти вслед пришла и другая информация: о сокращении, причем в 5 раз, размера гранта. Но они не сильно огорчались, так как сразу же послали в оргкомитет предложение об изменении содержания проекта в связи с неожиданным сокращением его бюджета: не создавать труппу, а ограничиться приобретением костюмов для текущего репертуара.

Довод был обоснованным и оргкомитет с легкостью согласился на изменение содержания заявки. Кроме того, Нина получила неожиданный «бонус»: оказалось, что министерство проводило грантовый конкурс не от своего имени, а от имени Президента страны и гранты именовались «президентскими». И действительно, в газете «Культура» был опубликован соответствующий документ – «Распоряжение Президента Российской Федерации «О присуждении грантов Президента Российской Федерации для поддержки творческих проектов общенационального значения в области культуры и искусства» от 4 апреля 2001 года за N 182-рп.

Ну а то, что Нина, как и другие победители конкурса, участвовала в индивидуальном порядке, это означало, что она стала лауреатом гранта Президента Российской Федерации. Именно годом раньше В.В.Путин победил на первых своих президентских выборах и, соответственно, данное распоряжение было подписано им лично. Мистика или простое совпадение, но последним грантом, полученным уже Детским театром балета, руководимым Ниной, был грант первого конкурса «Фонда президентских грантов» в 2017-м году.

5.

Нина проработала три года педагогом классического танца в городской хореографической школе, у нее уже имелись наработки. А самое главное – ученики, те, что уже почувствовали вкус к классическому танцу и мечтали о балетной сцене.

И если вновь говорить о возникающих «естественных преимуществах», то такие, наряду с неблагоприятными обстоятельствами, действительно появлялись – как бы в противовес. Объясню. Когда крупный бизнес начал отказываться от «непрофильных активов», то дома культуры, библиотеки, спортивные сооружения, считавшиеся «самыми непрофильными», стали первыми передаваться в распоряжение органов местной власти. Родители учеников класса Нины Мадьяровой, который благодаря ей стал «балетным» (отмечу, в хореографической школе самого широкого профиля), подсказали педагогу своих детей выход – обратиться в только что созданный Дом Культуры Молодежи.

Еще недавно он принадлежал большому предприятию, а теперь его передали городскому бюджету.
Директор ДК оказалась глубоко образованной и дальновидной женщиной. Внимательно выслушав Нину, она поддержала идею создания балетной студии. Безусловно, сказалось и то, что аналогов подобному коллективу в других домах культуры или школах искусств попросту не было. О подробностях разговора работодателя с претендентом, пришедшим с просьбой об открытии вакансии, которая в существующем штатном расписании отсутствует, ничего не знаю.

Но вполне себе могу представить, почему руководитель бюджетной организации без колебаний взялась за решение столь трудной, и не только для тех лет, задачи. Думаю, что не только факты творческой биографии и свидетельства педагогического опыта Нины Мадьяровой, ее убедили. Наверное, еще и разлетевшаяся по всему городу двумя годами раньше молва о возникшем неизвестно откуда настоящем балетном фрагменте (это был так называемый «Акт виллис» из балета «Жизель») в отчетном концерте хореографической школы, и умение Нины Васильевны в немногих словах высказать сложное, не налегая при этом на обещания, и ведя себя очень просто.

Что означает тут слово «просто»? Постараюсь объяснить, это необходимо. Нина на сцене была артисткой, больше того, ведущей солисткой, а говоря сегодняшним языком — звездой. Но общаясь с ней в компании – а мы, переселенцы, повторю, нередко в ту пору встречались за общим столом – никто ни разу не заметил ничего сценического в ее поведении. В ней, с одной стороны, присутствовала мягкая отзывчивость, а с другой –  видимо, в семье, с детства выработанная скромность. И сдержанность – незаметно, но все-таки существовавшая. Даже в пластике, — а у балетного человека, женщины тем более, артистическое начало должно было в общении хоть как-то проявляться.

Но тут не проявлялось – даже никакого вошедшего за годы в плоть и кровь, случайного балетного жеста или просто движения при людях, не на сцене. Тогда мы об этом не думали, конечно, – мы все что-то умели, каждый своё. Но вот сегодня, оглядываясь в прошлое, понимаешь, что жизнь, словно намеренно, нас провела по тому пути, где «кончалось искусство», и взамен «дышала почва и судьба». Потому что, пройдя по огненной линии разлома  страны, мы все очутились на сцене, скорее — арене, — один на один с новым временем без всяких накоплений и жилищ. И если в этих стихах Бориса Пастернака сказано «на сцену шлет раба», то  происходившее с нами на той же примерно ступеньке социальной лестницы, в итоге по жанру оказалось Эпосом.

6.

Итак, в 1996 году балетная студия Нины Мадьяровой начала работать.

И вот вам первые цифры.

Пятнадцать из семнадцати учеников Нины Мадьяровой решили перейти в новое место вместе с педагогом. Пожалуй, этот факт – кстати, подтвержденный газетными публикациями — знаменовал собой другой факт, означавший, что саженец пустил корни – балетное искусство, пока еще робко, но все же начало приживаться на Владимирской земле.

Ирина Олеговна Чедия была связана давней дружбой с Ниной Васильевной Мадьяровой. Нина и Ирина еще в детстве вместе занимались в хореографической студии при театре оперы и балета имени Айни, у одного педагога. Стояли на одних и тех же обязательных уроках в репетиционном зале, их вместе с другими детьми привлекали к участию во «взрослых», то есть репертуарных, спектаклях. В «Пиковой даме» они были в первом действии солдатиками. А в «Лебедином озере» выступали в роли пажей, несущих шлейф за матерью Одиллии (тут к месту прибавить, что Нина Мадьярова в будущем, став примой академического театра, сама блестяще исполнит на сцене партии Одетты и Одиллии.

«ИЗ СУЗДАЛЯ С НАГРАДОЙ!»
Н.Мадьярова с ученицами-победителями
международного хореографического конкурса
«Хрустальное сердце мира» (2013 г.)

 

И вот что нам рассказывает Ирина Олеговна Чедия:
— Чуть ли не с первого моего посещения студии Нины во Владимире я была поражена объёмом её работы. Ведь она была не просто руководителем, а и единственным педагогом групп всех возрастов,
и постановщиком номеров для обязательных отчётных концертов, и участия её учеников в различных мероприятиях ДК молодёжи и города, и ставила танцы в постановках народного театра оперетты при ДК.

Более того, в 2000-х она поставила три балетных спектакля. Конечно, адаптированных под уровень подготовки юных исполнителей, но это составляет дополнительную трудность, так как постановки, ставшие каноническими и идущие в профессиональных театрах, надо привести в соответствие с исполнительским уровнем и возможностями учеников.

Понятно, что Валера, зная обо всех этих нагрузках, с самого начала активно начал жене помогать. Он по факту (опять же — факту!) стал одним из первых во Владимирской области продюсером. Слово это тогда из осторожности еще не использовалось в провинции, но это было именно так. В то время (и до сих пор) в стране «царствует» государственная структура под названием «Росконцерт», преемник «Госконцерта», который, в свою очередь, являлся наследником «Союзконцерта».

Думаю, из этого перечисления любому читателю ясно, в чьих руках находилась и находится организация гастрольно-концертной деятельности коллективов культуры в стране. Валере пришлось, зачастую по наитию, наугад, создавать методику работы продюсером в конкретном регионе. Помощь Нине была и нагрузкой, и отдушиной, конечно, но требовалось ведь одновременно и зарабатывать средства на жизнь, на крышу над головой.

По свидетельству той же Ирины Олеговны Чедия: «Валера обеспечивал материальную часть в виде сценических костюмов, оплаты транспортных и прочих расходов, и организационную часть – в виде поиска сценических площадок и определения их пригодности для проведения концертов, а также освещения выступлений в СМИ. И это было очень нелегко».

Валера с Ниной радовались тому, как им шли навстречу в ДК Молодежи, — и предоставили право создать балетную студию, и выбили (именно «выбили» – это советское слово в конкретном случае более чем применимо), хотя и после нескольких лет, штатную единицу педагога студии. Радовались тому, что их дом культуры ставший колыбелью, в которой общими стараниями было выпестовано балетное дитя (в будущем выросшее в театр, отмеченный самой Майей Плисецкой!) предоставляет студии время для дополнительных репетиций в залах и на сцене.

Читатель может спросить, а откуда Майя Плисецкая узнала о существовании детского балетного театра в совершенно небалетной российской провинции? Отвечаю: на внутренней стороне буклета коллектива напечатаны фотопортрет прославленной балерины и ее краткий, но исчерпывающий отзыв – «Поставить полноценный спектакль «Щелкунчик», в котором все партии исполняют дети и только дети, — это потрясающе.

Сотворить такое в городе, ранее не имевшем никаких балетных традиций, — это подвиг! Передайте Нине Васильевне Мадьяровой: низкий ей поклон за ее подвижничество…» Ниже – адрес публикации: «Аргументы и факты. Владимир-Иваново», 2003, N 44. И хотя из названия источника публикации мне многое стало ясным, я позвонил Валере и он подтвердил мою догадку: автором публикации был мой хороший знакомый по журналистскому цеху Владимира Николай Алексеев, редактор региональной вкладки к популярному общероссийскому еженедельнику. Оказывается, его дочь в течение нескольких лет занималась в студии Нины и в числе самых способных учеников была задействована в спектакле.

Репетиции и выступления на сцене оказали на дочь очень глубокое влияние, она просто жила своим участием в этом первом спектакле, поставленном Ниной в дотоле размеренной жизни студии. Поэтому Николай, частенько бывая в Москве, участвовал в различных мероприятиях в качестве сотрудника редакции авторитетного еженедельника и, увидев на одном из них Майю Плисецкую, улучил момент, когда толпа поклонников и журналистов вокруг нее чуть поредела, пробился поближе, представился и попросил высказать мнение о постановке «Щелкунчика» во Владимире. Полученный ответ он дословно записал и опубликовал в своем региональном приложении.

Разумеется, будучи реалистами, Нина и Валера хорошо понимали, что бюджетные деньги распределяются другими инстанциями. Повторю, я рассказываю лишь о том, что видел собственными глазами, за годы, когда жил во Владимире. А это были трудные годы для всей страны — в особенности для провинции, не богатой природными ресурсами, а попросту – в дотационном регионе. Нехватка бюджетных средств в девяностые ощущалась серьезно. Экономический кризис сначала назревал, а потом и грянул.

И быстро это поняв, Валера, сделал ставку на привлечение средств со стороны. Я был свидетелем тому, как изо всех сил он старался провести маленькую балетную каравеллу между Сциллой и Харибдой, не выйдя ни разу за рамки закона. У него получилось. В этом ему помогла его глубокая образованность, и компетентность в финансовых и правовых вопросах.

А еще вдохновение, которое дарит человеку большая любовь.

Завершив этот текст, я обратился к Валере за информацией о нынешнем состоянии коллектива, о результатах работы учеников Нины. Вот что он мне ответил: «Только что начался новый учебный год, поэтому какие-то вопросы я не смогу осветить. Главные из них: кто возобновит учёбу и кто начнёт посещать занятия из числа вновь принятых детей по итогам набора. Я ещё не связывался с руководителем театра и студии Юлией Батиной (Ступан), но ситуация обычная: кто-то завершит учёбу и сосредоточится на подготовке к поступлению в ВУЗы по самым разным специальностям, 1-2 ученицы продолжат обучение в хореографических училищах (колледжах), если, конечно, родители отважатся отпустить своего ребёнка в другой город.

Ведь во Владимире до сих пор нет соответствующего учебного заведения и тем более – профессиональной балетной труппы, поэтому те, кто пожелал сделать балет своей профессией, уезжают в Нижний Новгород, Казань, Москву, есть даже поступившие в училище Новосибирска. Разумеется, принятие такого важнейшего в жизни девушки или юноши решения происходит на семейном совете. Что касается новичков, которые поступают в подготовительную группу, то они и их родители уже предупреждены о форме одежды на занятиях и расписании. Впереди у них интересная и напряженная работа. Именно – работа, так как к Новому году кто-то будет задействован в праздничных концертах и все – выступят в отчетном концерте по итогам учебного года, традиционно приуроченном к Международному дню танца.

А еще я буду персонально следить за успехами моей «протеже», одной из учениц средней (или уже старшей?) группы. Причину моего внимания ты мог прочесть в публикации нашей «двойной землячки» – по Душанбе и по Владимиру – Надежды Липанс. В начале 2019-го года я совершенно случайно увидел в одной из владимирских газет публикацию под лихим заголовком — «Балетная внучка Президента живёт во Владимире». Конечно же, я прочел ее от первой строки до последней и пришел в глубокое раздумье. Вот что, в кратком пересказе, там было написано: шестилетняя жительница города с малых лет буквально бредит балетом, ходит дома в балетной обуви, смотрит по телевидению все, что касается балета, после чего принимает увиденные балетные позы, упросила маму отвести ее в танцевальный кружок.

Однако через некоторое время она объявила родителям, что в кружке учат танцам, а она хочет учиться именно балету. И употребила несколько слов из недавнего французского мультфильма, шедшего по телевидению, — «Балерина», которые означали какие-то балетные движения. Родители развили активность и выяснили, что одна из городских общественных организаций под названием «Мамина радость» сможет помочь их дочери посмотреть настоящий балетный спектакль. Через несколько дней из организации позвонили и сообщили, что во исполнение поручения главы государства на девочку и сопровождающего ее взрослого выделено два билета и не куда-нибудь, а на спектакль в Большом театре, и не просто на спектакль, а на предновогодний «Щелкунчик».

Я прочел эту полуфантастическую историю и вечером дал прочитать ее Нине со словами: «Что скажешь, хочешь посмотреть девочку?» Нина ответила: «Посмотреть, конечно, можно. Но если она пыталась крутить дома фуэте на пальцах, то, скорее всего, безнадежно испортила себе ноги». Я знал об этой опасности, так как несколькими годами раньше мы обсуждали условия международного детско-юношеского балетного конкурса в Берлине, согласно которым обязательным условием ставился запрет на использование участницами в возрасте до 12-ти лет движений и вращений на пальцах в конкурсных номерах.

Изрядно остыв, я, тем не менее, позвонил в редакцию и попросил сообщить через автора материала родителям девочки номер телефона Нины и адрес ДК молодежи. Через несколько дней Нина, вернувшись с работы, сказала, что просмотрела девочку, которую привел ее отец. Данные подходящие, обувь она принесла с собой, это были «балетки», то есть мягкие туфли типа тапочек. У меня отлегло от сердца.

Через пару месяцев, кажется – ближе к 8-му марта, мы с Ниной были на очередной встрече душанбинцев в гостях у писательницы и журналистки Людмилы Басовой. В качестве нашего с Ниной «вклада» в традиционный обмен новостями я рассказал эту историю, выслушанную с большим вниманием. Вслед за автором статьи я отмечал необычность материала и счастливое стечение самых разнородных обстоятельств. Все обратили взоры к Нине с вопросом, как, мол, девочка, подает надежды?

Нина ответила, как и мне ранее: «Говорить что-то определенное слишком рано, девочек, равнодушных к балету, практически не бывает, а вот как она будет выдерживать нагрузки, осваивать репертуар – потом и посмотрим». Посмотреть не суждено было ни ей, ни мне. Ей – потому что она ушла из жизни за неделю до начала нового учебного года, мне – потому что в октябре в стране начался всеобщий карантин из-за эпидемии коронавируса, который продлился два года, а по его окончании дочь (о ней – отдельный разговор), приехавшая из Греции навестить, посмотрела на меня, на кучу лекарств, которыми я старался вылечиться от обострившегося диабета и некоторых других «болячек», и предложила поехать к ним в Афины, где она сводит меня к весьма квалифицированным врачам, услугами которых пользуется и ее семья, и другие русскоязычные жители.

Я согласился, потому что свалившееся на меня одиночество стало просто невыносимым. В ходе лечения я отошел от мучавших меня недомоганий, по рекомендациям врачей периодически прохожу осмотры. Но главное – жду, жду приезда во Владимир. Юля стала достойной преемницей Нины и я от всей души внесу посильный вклад в то дело, которое называется «Развитие классического балета во Владимирской области».

Позволю себе немного переиначить известное изречение: «Путь в звёзды балета проходит через тернии, а не по лепесткам роз».

ОТКРЫТИЕ МЕМОРИАЛЬНОЙ ДОСКИ
памяти Н.В.Мадьяровой в Доме культуры молодежи г.Владимира

На фото (слева направо):

• зам.директора ДК молодежи М.А.Захарчук,
• руководитель НКО «Детский театр балета г.Владимира» В.У.Мадьяров,
• педагог подготовительного и младшего классов С.Филиппова,
• руководитель Детского театра балета, балетмейстер, педагог Ю.Батина(Ступан),
  ученицы студии, они же артистки Детского театра балета, супруги Ирина и Михаил Белан.

 

МЕМОРИАЛЬНАЯ ДОСКА памяти Н.В.МАДЬЯРОВОЙ
Дом культуры молодежи г.Владимира

Автор – художник Михаил БЕЛАН,
брат Н.В.Мадьяровой

 

 

 

 

 

Из научной работы Юлии Батиной, ученицы Нины Васильевны Мадьяровой, а ныне ее преемницы в Детском театре балета:

«В 2000 г. Н.В. Мадьярова была удостоена гранта Президента Российской Федерации на создание театра балета на основе детской балетной студии. На протяжении нескольких лет коллектив становился победителем грантовых конкурсов: «Социального Форума» и политической партии «Единая Россия» (2004 г). В 2017 г. коллектив стал победителем первого конкурса Фонда президентских грантов. Грантовая поддержка сделала возможным ставить полноценные спектакли, приобретать профессиональные балетные костюмы, декорации и реквизит, а также вести активную гастрольную деятельность».